Проза

  • Микропленка засвечена памятью

    • И пьяными не были, знакомыми даже не были. Но, взглянув друг на друга, почему-то поняли, что могут сыграть в эту странную игру. Они повыхватывали из-за поясов пистолеты и стали друг в друга палить.
    • Шел крупный детский снег. И я пришел в тот двор. Только одно окно светилось чьей-то бессонницей – наше. И в окно это кто-то смотрел. Кто это был – «я», «он»? Вот, собственно, и все.
    • Как его звали – не помню – героя-интернационалиста? Он и слов-то таких не знал, деревенский парнишка с Украины. Больше я никогда не дрался.
    • Я плеснул в чашку остывшего чаю: - Прости, я, кажется, не ответил на твой вопрос. - Ответил. - И что же ты услышала, Женя? - Что – четыре слова – это решило твою жизнь. - Да.
    • Слышишь… ты слышишь, какая музыка? Вот! И он врубает Пьяцолу на полную и танцует перед телефонной трубкой.
  • До свиданья, дружок!

    • Никакими приманками – колбасой, печеньем, сыром его не проведешь. Но однажды появился мяч. Бэгги принес его с прогулки, спал с ним три ночи подряд, носил к миске с едой. И я понял – есть власть над непобедимой собакой.
    • - Карбон, приезжай, мне страшно, нам втроем не справиться… - Сейчас, еду, возьму наручники и какие-нибудь успокоительные у Юльки… Юля не раз зашивала Пашкины раны: аварии, драки, избиения, нож под сердце…
    • Улыбка чуть тронула уголки тонких губ, а в глазах веселая решимость. Он поднимает девушку на плечо и плывет куда-то в аллею мимо розариев и бледных фонарей, как римлянин с похищенной сабинянкой.
    • Ниночка грустно разглядывала памятники на кладбище и вдруг остановилась: фамилия-имя-отчество с датой рождения, как навсегда вчерашняя запись в Нининой телефонной книжке, были мои.
    • Так ведь ничего и не было, даже не целовались ни разу, только письма, смешные теперь, но почему-то важные тогда письма.
  • За штаны

    • Герцовник – кликуха с семитским душком. Или антисемитским. Толща льда его специализации – училки обоих полов – надежно укрывала довольно горячую взрывную суть.
    • - Алло – князья, герцоги, пустые чемоданы, птицы небесные, Мура, Саша, Толя, Олег – полетим ли?
    • Мать вызвала телеграммой: «Приезжай ТЧК Плохо ТЧК Мама». Три слова, и все заботы, флотская служба, корабельные вахты, недавнее повышение в чине…
    • ...когда ввалилась будогощьская гопота до наших отабитурившихся, еще толком не застуденчивших девок
    • И слышу голос, и вспоминаю ту давнюю, четверть века уже, встречу с Козиным в Магадане, в снежном конце мая начале июня, в Кемерово облетали вишни, а там накрывала мраком стылая охотская мгла.
  • Освоение случайности

    • А потом эта девушка отвела меня на берег Вислы, достала яблоко. - Разломай. Я сжевал свою половину, а она свою бросила в Вислу. - Я не знал, что лебеди едят яблоки. - А я думала, что мужчины с некоторых пор стали осторожнее.
    • - Есть спектакль, хороший. Нужны деньги для проката. - О чем разговор, напиши письмо и заезжай – поможем.
    • - А вправду, князь, ничего на ней не было? - Кроме креста – ничего. - И то. (дорожный разговор)
    • Мешок набит перепрелым зерном. Во мне сидит скупой рыцарь, старый Барон, и каждое зернышко, как мелькнувший на солнце золотой или медную монетку, он хватает и прячет в невидимый сундук. Хлопаю по карманам, ищу – пусто.
  • Боюсь, что мы есть

    • Увидев его впервые, я был смущен: стоит на амвоне и кричит, руками машет… А потом, уже после его кончины, я понял: как же мне повезло жить в одно время на одной Земле с этим человеком!
    • Прабабка недолюбливала деда за его проклятое дворянское происхождение, от которого семье сплошная беда. Она всласть изругалась, когда зеркало, наконец, треснуло.
    • Глаза, удивленные вдохом… Лето сорок шестого. Мы с братом погодки. Отца, начдива, отправили в Восточную Германию. И вот немые тремся среди немецких детей...
    • Его обнаружила македонянка Звезда. Потому и назвали Каспер – как третьего волхва, шедшего за вефлиемской Звездой.
    • Исчезла, скрылась то ли там вдалеке, то ли в мысли, захватившей, застигнувшей меня врасплох – как очевидность бессмертия.
    • Не отпускал этот манок, этот перевертыш: крест пугала в одежде погибшего мальчика, окруженный птицами.
    • Оброненное перо подрагивает на ветру в руке оброненного в мою жизнь ангела.
    • Отступаю вглубь – в рамке дверного окна мой друг – обрыв платформы.
    • - Никита Сергеевич? - Да, Владимир Владимирович? - А почему бы Вам, Никита Сергеевич, не помочь кому-нибудь из начинающих режиссеров?
    • Когда подруга вернулась, того уже с головой мусором засыпало. И она закричала: - Эй, эй, вылезайте!
    • Теперь в моей уборной стоит памятник совестливому санкт-технику и его четырем причинам, под которые вбит клин.
    • Семь лет назад в нее по встречке влетел на джипе сынок главного прокурора страны. Ее выбило через лобовое на двенадцать метров. Пять переломов позвоночника.
    • Мальчик совсем, глаза ясные, пушок на щеках, не бреется еще, мамка где-нибудь в Подмосковье, а сам чурок ловит, стольники околачивает.
    • Хоронили дедушку, он курил до девяноста восьми, до восьмидесяти за бабами бегал, каждый день по пол-литра тутовки выпивал, два метра восемь сантиметров был, очень весёлый, песни пел – сто двенадцать лет прожил!
    • Духарик? - Ну да, если что решил – будет. А обид я не прощаю. Ахмет это знает.
    • - Каро, за моей спиной маньяк, он вооружен. - Проходите, гости дорогие! За столом полно друзей, по стенам картины Каро, Пераджанова, Сарьяна. Их посадили, как жениха с невестой.
    • Мне страшно за вас, потому что вы прекрасно понимаете, что служите дьяволу, и вам даже оправдания не нужно, молодые, уверенные в себе юристки.
    • А у нас паренек – глазом сейфы вскрывал, пройдет в нужный момент по камере хранения и пока те товар шифруют, он все коды и приглянет, а потом нам сольет.
    • Из целлофанового свертка, плывущего по темной воде торчит хвостик. Крысиный. Так в свое первое и последнее плаванье уходит Зойберг.
    • Думалось, с неба грянет Альбинони и пойдет снег, но встреча сколько раз уж просрочена – ступаем на пристань и входим в ворота, мимо ристалищ-капищ, над мраморными ангелочками порхают бабочки.
  • Мухоловка

    • Пришел первый гость, взялся за ручку двери, открыл, а войти не может – приклеился.
    • О, моя горемычная жизнь, как с тобою расстаться? Как покончить с тобой, дорогая моя, расскажи.
    • В Эрмитаже висит любовница Ренуара. Она никому не отказывает, и в то же время она недоступна.
    • Принц Золушку тоже не сразу нашел.
    • А мужик пока косили, пока жевали, все о гусе думал, в тапках его представлял, как ходит гусь по избе и говорит крепкое слово
    • Матери Матвеем детей пугают, чтоб не орали. А те со страху еще шибче орут. Слышит Матвей где детский крик, идет к тому дому и в окошко заглядывает: ну, ребеночек его харю как увидит, так и не кричит больше.
    • Ну, мужик и пошел, выдернул из дратвы ременной жгут, позвал кота – и в лес.
    • - Вставайте и идите. Встала и пошла. Куда? Она сама не знала, куда, да и не думала об этом.
    • Бедняга доктор, он думает, всему есть причины, обозримые причины, причины находимые и потому, стало быть, устранимые.
    • Она смотрела на мужа, и чужие слова ирландца тут же унес ветер, она лишь мельком взглянула на гостя.
    • - Жаль, нельзя на брудершафт. - Почему нельзя? Ты выпьешь, я выпью и перецелуемся. - И будем на «вы»? - Да, действительно. А зачем нам брудершафт?
    • Он-то быстро смекнул, из-за кого пожар, и ну орать – вернулись чувства.