Птичкина сказка

Папе и Маме,

которые встретились и были счастливы – такие юные и прекрасные – в Той Германии. Папе – любимому танцовщику канцлера Вельгельма Пика и Почетному Гражданину Германии. Маме, которая любит и помнит немецкий язык и обожает немецкий крем Нивея, пахнущий ромашками. Ромашками Той Германии…

ПРОЛОГ

– Ирина…

– Адольфовна.

-Ммм…Ирина, простите, Адольфовна…

15 августа 1937 года в городе Сталинграде родился мальчик Адольфик – Долюшка, Доля.

А 26 июля в 1940 году в Москве появилась на свет девочка Светочка.

Началась война.

Адольфика -Долю стали звать Толей (и все-все Адольфики в стране вдруг стали Толикомами, Вадиками и Рудиками). Папа в Сталинграде ел лепешки из ячменной шелухи, бегал во время бомбежек по крышам домов и гасил бомбы-«зажигалки».

А еще он с младшим братиком бегал на поле смотреть, как в небе сражаются самолеты. Потом получал за это ремня от своего папы, который делал танки на тракторном заводе.

Москву тоже бомбили. Светочка с мамой, братом и сестрой спасались в бомбоубежище – в вестибюле станции метро «Маяковская», где был очень красивый потолок. А ее папа очень старался всех спасти – делал дымовые завесы над городом и налаживал телефонную связь…

Потом война кончилась.

Адольфик и Светочка росли, росли, и очень любили танцевать.

Танцевали, танцевали – он в Сталинграде, она – в Москве.

Адольфика-Толю взяли в армию. В военный ансамбль в Германии. Танцовщиком.

Светочка мечтала танцевать в этом ансамбле и ее тоже отправили танцевать в Германию.

Там они и встретились.

Мои Папа и Мама.

Потом родилась долгожданная я.

Ирина Адольфовна.

P-S: АДОЛЬФ в переводе с немецкого – «благородный волк».

С 1941 года немецкие мамы еще долго боялись называть сыновей этим именем.

В России имя АДОЛЬФ после 1941 года исчезло совсем…

ГЛАВА 1

Ich

- Ich habe heute Klassendinst!

- Ich habe heute Klassendinst!

Это все, что я запомнила на школьных уроках немецкого языка.

Я сижу за первой партой.

За моей спиной моя подружка Таня Маркина вслух повторяет домашнее задание. Она так красиво, произносит немецкую «ррррр»! Ну так здорово! Ну совсем по-немецки!

Я тоже хотела бы так говорить, но… стесняюсь. Не знаю, почему.

Входит Софья Аркадьевна.

- Guten Tag, Kinderen! Heute…- она открывает журнал – Heute…- нет, только не это!- Heute…So! Wer ist heute…

- Софья Аркадьевна, а расскажите, пожалуйста, про партизан!

Мы спасены.

Дальше мы слушаем рассказы про войну. По русски.

Софья Аркадьевна – наша училка по немецкому и завуч. А еще – на наше спасение – она, как участник Отечественной Войны, дружит с партизанами нашего района и заведует «Партизанской комнатой-музеем» в нашей школе. И – уже на мое личное спасение – она заведует всей художественной самодеятельностью школы.

А художественная самодеятельность нашей школы – это я, я, опять я, и, иногда, кто-нибудь еще.

- Тук, тук! Здравствуйте, Галина Андреевна, здравствуйте, дети, пишите, пишите, не отвлекайтесь. Евдокимова! На концерт в ЖЭК!

Я быстро бегу в актовый зал за костюмами, потом мы бежим в ЖЭК и начинается концерт:

1) вступительное слово Софьи Аркадьевны.

2) я пою, аккомпанируя себе на пианино.

3) кто-то быстро читает стишок (я переодеваюсь).

4) я танцую.

5) тот же кто-то опять читает стишок.

6) я еще танцую,

переодеваюсь за 3 секунды,

7) я пою самую грустную песню – «Алексей, Алешенька, сынок!».

Все плачут! Плачет Софья Аркадьевна, партизаны, плачет «кто-кто» и плачу я сама. Обливаясь слезами, беру последний аккорд.

Финал концерта.

Партизаны в восторге и очень нас благодарят…

Потом я переодеваюсь в школьную форму и иду, честно говоря, не спеша, на следующие уроки…

Так я училась в школе.

- Оставьте девочку в покое, – говорила учителям Софья Аркадьевна.

Она уехала в Америку.

Как она там?

ГЛАВА 2

ПТИЧКА

- Алло?

- Птичка!

- Пошли, Гусынька!

Гусынька – это я. А вообще-то гусынька- это пока еще маленькая птица-гусь.

- Пошли,Гусынька! – Папа вручил мне сушку.

Это моя любимая сушка – ее выдают Папе с огромной кружкой пива.

Мы с папой гуляем – идем в парк через дорогу от дома, потом выходим на тропинку, по тропинке, мимо вишнево-яблокового сада, по пустырю, прыгая по кочкам, идем к маленькому домику вдалеке. Домик называется «Ларек», он все ближе и ближе и мне все радостнее и радостнее! Вот мы доходим до волшебного домика-Ларька. Около него много веселых дяденек пьют пиво, разговаривают. И главное – там живет моя любимая Сушка, облепленная большими камушками соли, которые сверкают на солнце, и моя любимая пивная Пенка, которую папа позволяет мне лизнуть. Пивная пенка похожа на пенку в ванной, где меня купает мама, а я купаю утенка и его друзей. И на пенку, из которой мама делает мне в ванной прически, а потом смывает это дождиком из душа. А через прозрачную коричневую кружку виден вдалеке наш дом и солнышко.

- Пошли, па.

Дальше мы идем к дороге, где ездят машины. Между домов, где живут мои друзья и подружки, и жених из детсадовской группы. И выходим к магазину – Папа ведет меня пить молочный Коктэль.

Магазин называется «Стекляшка». Там много всего интересного!

Там есть первый этаж – мы ходим туда с Бабушкой за едой. Я ленюсь и не хочу никуда идти, но она говорит мне, что у магазина сидит волк, и ведет меня посмотреть. Но мы его еще ни разу не видели – наверное, я долго одеваюсь. В магазине Бабушка решает, что нам нужно купить. Бабушка стоит в кассу, я в очереди – думаю «эх, сегодня не праздник – на праздники бабушка покупает мне шоколадное масло»…

Второй этаж – туда мы ходим с Мамой по делам в Галантерею – там много красивых ниток, пуговиц, сумок, носочков и еще много-много всякой всячины. И ходим раз в год все вместе и с куклой Катей в дверь напротив – фотографироваться.

А, если обойти «Стекляшку» по улице, то сбоку, в стене есть крыльцо – можно войти в «Овощной» отдел и купить картошку…

А сзади приклеен магазин «Вино», в который мама папе строго-настрого запрещает ходить. Но он все равно туда заходит, потом дома дарит мне красивые крышечки из фольги. Такие красивые крышечки – сначала все в складочку, потом я ногтем их разглаживаю ровно, они такие блестящие, круглые. Фиолетовые, зеленые, серебряные и золотые юбочки для моего пупсика. А мама очень сердится. И чего она сердится? Наверное, из-за Синего Художника. Да, да! Мы с мамой ходим на мою музыку как раз мимо запретного магазинчика. Идем мы, идем, вдруг мама остановилась и говорит «Ира, посмотри ТУДА. Что там? Или у меня что-то с глазами?». Я посмотрела и сказала «мама, у меня тоже – что-то!», и сердце у меня запрыгало от страха часто-часто: магазин заколдовал нашего Художника! А вдруг и мой папа заколдуется? И дядя Ваня из 2го подъезда! И… Да все наши дяденьки-соседи! Ужас! А Он стоял и пил – наш сосед из первого подъезда, маленький Художник. У него была синяя голова. И руки. Я вдруг испугалась за Синего Художника – а он знает, что он синий? И ему нравится? Мы побежали. Было очень страшно. И мне и маме. Вот, теперь нам с папой туда нельзя – синий папа – это слишком!

Мы с Папой идем по первому этажу. Проходим мимо полок с пахучими булками и черными кирпичиками, потом идут сыр-масло, потом колбаса – розовая-розовая и тоже пахучая-пахучая. Направо поворот – там живут консервы и рыба. Рыба живет хорошо – она плавает в кафельной ванне и спит тоже там. В стеклянной коробочке у стены сидит тетя-касса. Но мы направо не идем – как раз перед нами отдел «Соки-Воды». Нам туда.

На прилавке стоит букет из больших стеклянных треугольников. Они разноцветные – один яблочный, другой –красный- помидорный, другой-не прозрачный- персиковый. Папа любит помидоровый. Говорит тете-продавщице: «Один томатский и коктэль!» Тетя в белом халате и с кружевами на голове улыбается и моет стеклянные стаканы в машине-фонтане, наливает сок папе и берет огромный железный специальный стакан. Специальной круглой ложкой кладет туда шарик мороженого и заливает молоком. Ставит специальный стакан в специальную подставку с палочками для перемешивания и включает мотор. Палочки в стакане размешивают молоко с мороженым, появляется пенка – тетя быстро нажимает кнопку и –

- Просю,- папа протягивает мне мой стакан…

Облизываю молочные «усы». Все.

- Пошли, па?

- Пошли, Гусь.

- Гуся!

-Да, дорогой! – Алеша тоже зовет меня Гусей.

Как Папа.

ГЛАВА 3

«- Все не так,- сказала Синяя Гусеница.
– Да, не совсем так,- ответила Алиса.”
Л.Керролл

Боже мой!

Нет! Я все перепутала!

- Алло! Мамулька, привет, доброе утро. Мама моя, ты представляешь – у меня срослись в один два магазина – галантерея оказалась в продуктовом на втором этаже!

- В каком продуктовом?

- В нашем!

- В нашем?

- Ну в Стекляшке!

- …

– В нашем гастрономе-Стекляшке на Вернадского, на Удальцова. Стекляшка срослась с галантереей.

- С Галантереей, которая у твоей школы?

- Ну да! А она ведь была в центральном подъезде «Булочной», помнишь? Там было 3 подъезда…

- Ха! Там было 4 подъезда!

- 3.

- 4. Два центральных были рядышком друг от друга. И я их путала – все время входила не туда.

- А что же было в 4-м подъезде?

- Парикмахерская и…

- Парикмахерская? Да ты что! Я Парикмахерскую вообще не помню! Значит, в соседнем подъезде на втором этаже налево была Галантерея, направо- Фотография.

- Нет. Галантерея была налево, а направо – их склад. А в соседнем подъезде – налево-стена, а направо – Парикмахерская и Фотография, где у тебя стибрили зонтик. Да, ну и крайний левый подъезд был Булочной, а правый – Аптекой.

-Да…

-А помнишь, какая была прекрасная Булочная – там всегда были свежие сладкие булочки? И в отделе сладостей – халва.

- Да! И моя любимая косхалва! А напротив Аптеки – ларек «мороженое» – мы между уроками прибегали к нему. Все любили фруктовое за 7 копеек, а я всегда покупала «стаканчик с розочкой» за 20, или эскимо. А помнишь, вдруг, появилось огромное мороженое в картонном стакане – пломбир с шоколадной «бомбой» внутри, мы его покупали на праздники?

- Да, да, да… Теперь там нет Галантереи, и Булочной нет. Знаешь?…..

Знаю, дорогая.

ГЛАВА 4

 

 

– Пошли, Гусынька?

– Пошли.

Если к папе – в ансамбль ПВО.

———————–

 

Сегодня – к папе. Гусынька – папина дочка.

Мы садимся с папой на 66-й автобус и едем в Никулино.

Теперь это просто «спальный» район Москвы, застроенный пестрыми высокими «муравейниками».

И, по иронии судьбы, нам, вместо сломанной хрущевской квартиры, дали новую именно здесь, на Никулинской улице. Это теперь считается «элитный район Москвы», очень дорогой.

А тогда…

А тогда это была окраина. За крашенными заборами, утопая в зелени деревьев и аромате цветов, стояли деревянные жилые домики. А вот каменный особняк с колоннами – Клуб.

А вот и длинные казармы за оградой – это воинская часть. Ансамбль ПВО.

Ансамбль ПВО – военный ансамбль. Он пахнет потом, кирзовыми сапогами и влажным войлоком шинелей.

- Толя, привет! – это все папины друзья – вот дядя Боря Дудин-бас, вот дядя Володя Серов и дядя Боря Подгорный – танцовщики, и много-много других дядей и тетей. Хор, оркестр и балет.

Мы идем на папину репетицию – он проводит «класс» (разминку танцоров у балетного станка и на «середине»), потом все вспоминают танцы -«чистят номера». И папа тоже вспоминает – он еще танцует, хотя он уже балетмейстер и репетитор, то есть он учитель своих друзей. Папа танцует и вместе со всеми, и один – он солист. Я очень люблю, когда Папа танцует!

Я сижу и смотрю…

Мой папа такой! Он – самый, самый! Раскосый глаз, ноздри вразлет!

Все в ПВО говорят, что я очень похожа на Папу.

Все знают, что я буду танцовщицей. И я знаю.

Конечно, танцовщицей, а кем же еще!

Я – папина дочь!

Завтра в садике ритмика – я танцую в паре с женихом Димкой Бардыкиным.

Бабуля, как всегда, меня разбудит, сделает завтрак – чай и вкусный бутерброд с маслом и сахарным песком, проводит меня до моей старшей группы.

- Бардыкин – татарин, и сестра его Розка тоже, – говорит бабушка.

- А что такое татарин?

- Фамилия на «ин» заканчивается. Значит татарин.

- Баб, Димка –«Бардык-ин», а его сестра Роза-то – «Бардыки-на»! Заканчивается на – «на»! Как же тогда она его сестра?..

Вот папин друг Вася-«сяме» точно татарин. Мне папа сказал! Оканчивается он вообще на «ме», работает Индейцем – танцует в огромной шапке с перьями и с раскрашенным лицом, очень страшный! Нет! Димка же не такой!

В общем, я не знаю, хорошо это – татарин – или плохо, но Димка – мой жених.

Есть еще один жених – Вовка Амельков. Но он еще жених Лили Шейкиной.

А Димка – только мой.

Димка с Вовкой дрались на карандашах.

Димка победил.

ГЛАВА 5

——————-\\——————-

——————-\\——————-

——————–\\——————

Если к маме – в Старый Цирк.

Сегодня надо завтракать бутербродом с колбасой и чашкой молока. Я никогда не могу сама допить молоко – каждый раз Бабушка зовет Корову, говорит, что она обиделась: «Вот видишь!» – и Корова показывает светящиеся рога у меня в чашке. И, конечно, я допиваю все до капельки. Хотя знаю, что это не настоящая Корова, а только отражение от лампы. Но Бабушка-то не знает! Я ей не скажу – она все равно не поверит.

Потом я поиграю, порисую, послушаю пластинку, поставлю себе танец, потом мы будем обедать. Бабуля сварит щи и пожарит картошку с луком.

Потом – к маме в Цирк.

Мамина работа дальше, чем Папина.

Мамин Цирк очень далеко – на «Дзержинской»! Там же, где Детский Мир. Мы с мамой едем на метро. Очень далеко : станция «Дзержинская» – это после стеклянных «Ленинских гор», «Библиотеки Ленина» и даже после «Проспекта Маркса»! Мы успеваем поиграть в слова, в города и в рифму. Мы с мамой всегда едем у внутренней двери вагона, стоя – я уже большая, чтобы сидеть, говорит мама. Да, но хорошо, что я не очень уж большая – а то бы мне мешала смотреть в окно надпись « Не прислоняться».

Потом мы едем на трамвае (или троллейбусе?) до СтарогоЦирка.

Входим со служебки…

Добрейшие клоуны – дядя Юра и дядя Миша Никулин и Шуйдин, злющий Карандаш, все время репетирующие в коридорах акробаты и жонглеры – лица дяди-жонглера-Сережи Игнатова я не помню – он всегда смотрел вверх. Мои подружки-тети-танцовщицы в блестках и перьях и сбольшими-пребольшими ресницами, многочисленные и очень самостоятельные цирковые дети, и бессменный шпрехшталмейстер – дядя…( забыла!) Тетеньки-гардеробщицы – все бывшие танцовщицы, акробатки, канатоходки, ассистентки эллюзионистов. У меня свое постоянное место в служебной ложе, рядом с дядями-осветителями – напротив оркестра.

Запах опилок! Самый прекрасный цирковой запах! Запах моего детства! Этот запах начинался в фойе, сгущался за кулисами первого этажа и бил в нос в конюшне, куда, конечно, водили всех цирковых детей смотреть лошадей, пони и осликов.

Мороженое! Вкуснейшее мороженое – пломбир в хрустящем вафельном стаканчике и с секретиком на дне – под мороженым спрятаны цукаты! Вкус моего детства! Такое мороженое было только в Старом цирке!

Мы входим с мамой в длинную гримерку для «девочек». Я всех знаю. Знаю все имена, кто где сидит, где чье платье висит, и где чьи туфли, когда кому что подать, кому застегнуть…

Кругом зеркала и лампы. У всех девочек свои коробочки для грима – бесконечные баночки, тюбики и карандаши для губ-глаз-бровей. А у мамы есть даже настоящая заячья лапка для пудры. На счастье…

Теперь я не хожу в цирк.

Я не хочу смотреть на дрессированных зверей, мне грустно до слез. И…

Он исчез.

Исчез навсегда.

Запах.

Его нет.

Как нет и мороженого, и прекрасных дяди Юры и дяди Миши, и несчастного, а оттого злого, Карандаша, тети Люси на слоне…

Silencium.