Хлеб удержания

Эта книга – исповедальная проза, вычитанная сыном-режиссером из дневников режиссера-отца, петербургского интеллектуала и художника, в смутную эпоху сохранившего свое профессиональное и нравственное достоинство. Художественное и режиссерское обостренное восприятие, тонкий анализ и проникновенная грусть пронизывают эти записки: наблюдения, описание людей и событий на фоне исчезающего прошлого в миражащем Ленинграде-Петербурге.

КУПИТЬ КНИГУ звоните: +7 919-991-0333

Однокурсник Алексея Германа и Леонида Менакера, Евгений Злобин (1928-1997) четверть века работал режиссером на ленинградском телевидении, вел студию народного театра при Выборгском Дворце культуры, преподавал в ЛГИТМиК на режиссерской кафедре и кафедре телевидения.

Эта книга – исповедальная проза, вычитанная сыном-режиссером из дневников режиссера-отца, петербургского интеллектуала и художника, в смутную эпоху сохранившего свое профессиональное и нравственное достоинство. Художественное и режиссерское обостренное восприятие, тонкий анализ и проникновенная грусть пронизывают эти записки: наблюдения, описание людей и событий на фоне исчезающего прошлого в миражащем Ленинграде-Петербурге. Детски распахнутое восприятие мира оказывается способом не только сохранить, но и воспитать в себе человечность, любовь к ближнему, сочувствие к униженному и оскорбленному в самые драматические времена. Учит стойкости и мужеству в критические периоды нашей жизни. Работа над книгой велась 15 лет. Оформил книгу замечательный художник Борис Петрушанский. Издание иллюстрировано фотографиями Е. П. Злобина.

 

Видео и аудио:



Радиопередача “Град Петров” о книге “Хлеб удержания”

Анонс на "Эхо Москвы"

Фрагменты рецензий

Алексей Герман, режиссер:

«Все должно было получиться у блестящего и всегда веселого моего однокурсника Жени Злобина. Он был добр и остроумен. Мне он казался наиболее способным из нас. Да, может, так оно и было. Женя весь был направлен в счастье, успех и ему очень шли бы аплодисменты. И я так и не понимаю, почему из Жени не вышел лидер».

Татьяна Поспелова, музыкант, доцент РАМ им. Гнесиных и  Леонид Зорин, писатель, драматург:

«Непростительно долго я Вам не писала о Вашей книге! Но теперь, наконец, её прочёл и Леонид  Генрихович – читал медленно, с большим волнением, как и я. Книга получилась замечательная, спасибо Вам за неё. Она, безусловно займёт своё место в летописи нашей жизни! Она и тревожит, и умиляет, и радует – словом, прикасается к самым важным, самым тонким струнам души, оставляя в ней долгий отзвук…  Если  бы у нас ещё остались настоящие учителя словесности, они должны были бы включить Ваш “Хлеб”  в список книг, необходимых для прочтения – и ученикам, и их родителям. Хорошо бы кто-нибудь из учителей отозвался и написал бы об этом.
Спасибо!

Я знал Евгения Павловича Злобина, знаю его сына Алексея. Читал с большим волнением, это замечательный человеческий документ, много говорящий уму и сердцу. Леонид Зорин».

Людмила Максакова, актриса:

«Хлеб удержания» – трепетный документ семейной преемственности. Мне исключительно близка и важна выраженная в ней тема предельного и творческого осмысления мира, воспитания в себе и в ребенке безусловного эстетического критерия, позволяющего не только «выживать» в каких бы то ни было исторических реалиях, но полноценно и осмысленно сохранять то, что мы называем культурой».

Александр Тимофеевский, поэт:

«К сожалению, наша жизнь устроена так, что между отцом и сыном, порой, встает стена. Книга «Хлеб удержания» является примером обратного. Я думаю, что она будет полезна и отцам и сыновьям, и, вообще, самому широкому кругу читателей».

Александр Чамеев, доцент кафедры зарубежной литературы:

«Атмосфера переломного, исполненного особого драматизма периода в истории города и страны – «перестройки» и лихих 90-х – воспроизведена зримо, выпукло, почти осязаемо. Книга-исповедь – свидетельство одной из граней таланта автора, его власти над словом. Это – проза высокой пробы, искренняя, яркая, афористичная, с первых страниц подкупающая пронзительной обнаженностью признаний».

Андрей Козлов, протоиерей:

«Я прочитал эту книгу от корки до корки, местами по два раза. Вспомнились слова Победоносцева, что Россия – это большая ледяная пустыня, и по ней бродит лихой человек. Вся жизнь Евгения Злобина, как она описана в книге – это борьба с этими лихими. Эта книга – клад для потомков».

Геннадий Азриэль, друг семьи:

«Талант ни на кого не нападает, он – защищает». О таланте самого Евгения Павловича точнее не скажешь. Своим солнечным огромным талантом он защитил не только себя, но и всех нас: от пошлости, фальши, подлости, косности, тоски. Какой бы болью ни отдавалась в нем окружающая жизнь, нравственный его фильтр очищал и облагораживал все пережитое, позволяя ему дарить счастье всем участникам и зрителям его спектаклей, прививать им надежный иммунитет от безысходности бытия».

Евгений Лунгин, кинорежиссер:

«Мой отец, сценарист Семен Лунгин, разделял мемуаристику на две категории – воспоминание и свидетельство. Высшим считал свидетельство, говоря: «В XXI веке – это будет главный жанр литературы». Дневники Евгения Павловича Злобина – это подлинное свидетельство, захватывающее своей удивительной и необычной достоверностью и, что особенно дорого, бесстрашной нежностью в описании окружающего несправедливого и жестокого мира».

Алексей Крылов, протоиерей, настоятель Чесменской церкви:

«Эта книга тронула меня удивительным вниманием к происходящему, к периферии жизни, к фрагменту, к детали. Это – школа взгляда, отношения, внимания. Иметь мужество жить во времени – вот, мне кажется, бесценный опыт этой книги».

 Михаил Левшин, художественный руководитель театра «Комедианты»:

«Эта книга открыла мне огромный, горячо узнаваемый и удивительно доселе неизвестный мир. Мало кто из нас особо заботился наблюдать, фиксировать, свидетельствовать такое незаметное для нас время нашей жизни. И теперь вдруг обретаешь громадную ценность воздуха, атмосферы – времени. Главная задача режиссера – выразить время. Перед нами пример высокой пробы решения этой задачи».

Илья Авраменко, кинодраматург:

В наш век, когда кинематографом занимаются маляры-штукатуры, литературой – следователи и проктологи, а воспоминания пишут все, кто лишь владеет азбукой, эта книга – явление настолько редкое и ценное, что назвать ее просто книгой можно лишь в силу лингвистической привычки. Это – мир, подаренный нам тонким художником, жизнь, раскрытая для нас мудрецом, «последний подарок» достойного человека нам, пока еще живущим.

Вячеслав Сорокин, кинорежиссер:

«Дорогой учитель» – так слегка шутливо-иронично, но без тени панибратства или заискивания многие годы я называл Евгения Павловича Злобина. Теперь, при невозможности обратиться лично, смысл этих слов стал искренне-прямым. И мне радостно, что подаренная благодаря этой книге еще одна встреча, теперь может быть разделена со многими теми, кого безусловно тронет».

Юрий Норштейн, режиссер:

ЖИЗНЬ – ДАР, ПРИЗВАНИЕ – ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

(о книге Евгения Злобина «Хлеб удержания»)

 Впечатление ожога. Для меня было полной неожиданностью держать эту книгу в руках и читать ее. Понятно, что это написано о времени,  дневники совершенно точно фиксируют происходящее, конечно, это еще один из документов, которые нужно внести в реестр памяти этой страны, нашей страны. Документ абсолютно человечный, то есть там все пронизано переживанием конкретного человека в очень конкретных обстоятельствах. В предисловии Алексей Герман говорит, что они, однокурсники, считали Женю Злобина самым талантливым на курсе, но что талант этот не воплотился. Не согласен. Как распределяет Создатель, кому какую горсть метнуть, чтобы счастливый обладатель мог благополучно воспользоваться, просчитать невозможно. Невозможно понять, как совпадают случайности, как выдаются шансы, чтобы потом сказать: вот этот человек сделал все, что ему было предписано – посмотрите! Невозможно – это рулетка.
Я читаю заметки и переживания человека невероятно талантливого.  Листал книжку в разных ситуациях и восхищался фактом оценки обстоятельств, восхищался удивительной  остротой, глубиной, точностью. И какова речь – это, безусловно, высокая литература! Бывает так, что обстоятельства начинают обладать такой силой, что они из человека просто выталкивают талант.  Так происходит с людьми, попавшими в ситуацию сильнейшего душевного потрясения, и вдруг они начинают говорить совсем другим языком.  Начинают соотносить реальное и возможное, начинают мыслить в координатах гибельности, жизни, радости, сочувствия, сопереживания – и раскрывается личность необычайно талантливая.  У меня впечатление, что в автора этой книги все было просто изначально заложено. А обстоятельства не дали возможности воплотиться его одаренности материально, предметно. И что же – он не состоялся? Если относиться к этому так, то и христианство бесполезно.  Отношение человека к человеку – ведь это самое главное;  не то, что он сделал, не об этом творчестве идет разговор, не о творчестве, которое является началом для какого-то деяния. Главный вопрос – о творчестве самой жизни. Если нет этого творчества, то приходит что-то другое, и это другое ужасно. Не предметы искусства и тем более не «успех», будь он неладен, определяют, состоялся человек или нет, не биография определяет, исполнил ли он свое призвание. У иных самый главный талант – щедрость жизни: быть среди других, чтобы они осознали всю значимость жизни, стали относиться к себе и к миру по-иному. У Евгения Злобина был этот невероятный внутренний резерв, талант, дар. И призвание исполнено вполне – тому свидетель эта книга.

Андрей Черпин, режиссер:

Лёшка, открыл книжку твоего отца “полистать” и… прочитал всю среди сборов и разбросанного барахла. Такое прекрасное и тяжелое наследство тебе досталось. Книжка не о жизни, а как твой отец про режиссуру написал,- “о тайне жизни”, которая просвечивает сквозь его будто бы простые заметки… а за ними такое громадное холодное осеннее небо, такая густая прозрачная субстанция времени, что я пишу сейчас и ёжусь от этого сквозняка… Какой человек большой был… Как здорово, что это не сентиментальная дань ушедшему отцу, а связь времен, которую ему удавалось удерживать и которую мы не удержали… Страшно.

Лариса Дмитриева, актриса:

Дорогой Лёша! Уснула в четыре утра- читая твою книгу- не могла оторваться…проснулась в 7-что для меня практически невероятно- и снова -читала…всё ложится на душу- в восприятии, в памяти, в оценках…какая удача,что мы вчера пересеклись,мб это не случайно- в Колин день рождения и мой день ангела- там , на небесах – что-то свершилось…спасибо им…убегаю, дочитаю…буду писать…обн…

Вера Чикер, психолог:

Дорогой Леша! Спасибо тебе за любую информацию о тебе, вашей с отцом незабываемой и рвущей душу красотой и глубиной чувств книге! Это для меня самое точное и человеческое, что отражает время нашей молодости – счастье, грусть, а по самому большому счету – трагедию поколения твоего талантливого отца. Часто думаю, что самым невыносимым в то время – мне так кажется сейчас – было то тотальное лицемерие, в котором не хотел жить твой отец. Вижу, что своими мыслями и негромкими, но бескомпромиссными поступками он передал это отношение тебе. Счастье, что ему было кому это передать!

Игорь Добряков, актер:

Лешенька прочитал твою замечательную книгу.Я давно не читал такие книги о любви. К отцу, к Ленинграду, к друзьям и собакам. Я уверен что ты передашь любовь своего отца к тебе своему сыну Жене.

Инна Степанова, актриса:

Лёшка! Какая прекрасная книга, не могла оторваться – тонко, умно, волнительно, за присест один, ей-богу! Спасибо тебе. Хотела настрочить внимательно, подробно, но 24х часов в сутках не хватает нынче.
Пи.эс: очаровал, пленил маленький Лёка:)
пи.сэ.сэ: хочу такого остроумного сына:)

Анастасия Жербина, художник-гример:

Доброе утро..ночь..вечер? Проснулась на ковре в одежде, с книжкой.. и еще – у Вас просто замечательный папа!!!

Мария-Франциска Чепайтите, переводчик:

Проглотила вчера «Хлеб», читала до трех, не могла оторваться. Спасибо!

Алексей Филюшкин, художник по костюмам:

Лёшка, третий день читаю «Хлеб», какая же чудесная книга получилась!

Лариса Годунова, художник-гример:

Лешенька, дорогой! Спасибо за книжку! Спасибо за то, что познакомил с удивительным человеком! Талантливым, Честным, умным, добрым, настоящим… не много таких еще осталось… может и не осталось вовсе… мне кажется многое объясняется и в творческой жизни почему.. почему.. почему.. человек глубокопорядочный! сейчас и слова-то такого не к кому применить! А какой талантище! Мастер! Ты очень на него похож!